Вход на сайт

Запомнить меня

Регистрация закрыть меню входа

Email:

Пароль:

Еще раз:

Купить картину /Новости художественного мира /

Рисунок Сурикова

Рисунок Сурикова

Художник Пушнин решает эту задачу просто: такая ничтожная деталь, как нос на человеческом лице, его мало волнует. Нет носа — и не надо, нет глаза — тоже не надо, тем более это фигура второго плана. Однако если посмотреть аналогичную сцену, скажем, у Веласкеса («Сдача Бреды»), то видно, что головы не только второго, но и третьего плана написаны очень внимательно и с большим количеством деталей. А ведь Веласкес писал широко и свободно и не был рисовальщиком по преимуществу, как, предположим, Гольбейн или Энгр.

Я не буду особенно углубляться в анализ произведения Пушнина с точки зрения рисунка, хотя «пленительная небрежность», с которой художник обращается со своими героями, вынуждает меня остановиться на этом авторе, страдающем «болезнью века» в довольно типичной форме. Ноги мальчика напоминают тюленьи ласты; одна из рук просто отсутствует, вторая же намечена небольшим крючкам, долженствующим изображать большой палец; рука женщины, сломанная в плече, имеет локтевой отросток в виде шишки с хороший грецкий орех и предплечье вроде полена. Все это — яркое свидетельство большого пренебрежения к рисунку — основе основ мастерства живописца.

Не упрекая автора картины в том, что он недостаточно знает и недостаточно умеет выразить форму (здесь вина скорее школы), мне хочется просто напомнить еще раз о том, что «служить искусству следует свято и честно». Не будем говорить о «святости», но вот этого-то просто честного отношения к своему ремеслу очень и очень нам не хватает. Ведь Пушнина, так же как и многих других художников, нельзя назвать неспособным, посредственным живописцем. (Я умышленно не касаюсь в своих суждениях других достоинств и недостатков рассматриваемых произведений, ведя речь только о рисунке.)

Суриков в своих воспоминаниях, диктуемых М. Волошину, говорил: «Я в живописи только колоритную сторону изучал, а рисунок у меня был не строгий — всегда подчинялся колоритным задачам». Но, однако, давайте посмотрим, с каким вниманием этот великий колорист относится к рисунку.

Взять хотя бы сани в картине «Боярыня Морозова». Так детально, с таким вниманием нарисованных аксессуаров мы не встретим ни у кого из наших современных художников, которые отдают предпочтение колориту. (Опять-таки подчеркиваю, что я сравниваю не таланты, не мастерство, а лишь отношения к делу.) Какая-нибудь шлея на лошадином крупе, колесо, облепленное грязью, в картине «Утро стрелецкой казни» — все было предметом изучения для великого живописца и воспроизводилось им с большим вниманием к рисунку, несмотря на то, что действительно «рисунок был не строгий». Хотелось, чтобы такие талантливые художники, А. Ткачевы, В. Гаврилов, да и многие другие, почаще вспоминали об этом во время работы, учились бы у того же Сурикова. Не рисунку, нет, а тому внимательному отношению к этой стороне профессионального мастерства, которое проявляется во всех лучших работах художника.

Говоря о значении рисунка, нельзя не сказать о нем как о средстве выражения идеи.

На эту тему можно рассуждать много и долго... Но, хотя профессиональная слабость рисунка — очень распространенная болезнь современной живописи, был целый ряд работ и на выставке «Советская Россия», которые в этом плане выгодно отличались от общего уровня.

Хотелось бы вспомнить работы Г. Коржева. В его картине «Интернационал» большую роль в выражении идеи играет рисунок. Это относится и к картине «Гомер». Убедительности образов в значительной степени способствует сама постановка фигур. Благодаря внимательному умелому рисунку мы чувствуем, что это люди несгибаемой воли. Они полны непоколебимой решимости в выполнении своего долга. Поставь Коржев своих героев на ноги мальчика из картины Пушнина «На ярмарке» (я имею в виду качество рисунка) — и никто не поверит, что эти люди способны выстоять, не дрогнув перед лицом смерти.

Трудно было не заметить на выставке и небольшую картину Л. Котлярова «Тувинские школьники», которая стоит больше доброго десятка огромнейших по размеру полотен, выставленных рядом.

Работы свердловского художника В. Игошева также отличаются внимательным отношением к рисунку, к форме. В особенности мне хотелось отметить «Портрет оленевода В. Хатанзеева». Перед картинами этого художника можно разговаривать на профессиональном языке о тех или иных достоинствах и недостатках, о том, достаточно ли глубоко посажен глаз, хорошо ли вылеплены скулы (и, кстати, посоветовать ему то же, что советовал Репину Крамской: посмотреть нижнюю площадку носа).

Острым хорошим рисунком отличаются головы в картине Е. Моисеенко «Ополченцы». В произведениях Ю. Кугача, Л. Кабачека, свердловчанина И. Симонова, В. Иванова и ряда других художников рисунок несет свои функции, работая в пользу произведения, а не во вред.

В одной из витрин для графики экспонировалась небольшая акварель художника К. Половницкого: «Портрет черкесского певца Кемова». Размер этого
произведения невелик. Но оно мне запомнилось благодаря хорошему рисунку — скромному, без всяких претензий, но вполне профессионально грамотному. Меня очень порадовало, что попавший из далекого Нальчика на огромную выставку этот маленький блокнотный листок бумаги не потерялся среди многометровых полотен, оглушающих как барабанный бой, а спокойно и твердо заявил о своих правах на жизнь.

Среди современных наших художников имя Павла Дмитриевича Корина широко известно и любимо многими. Я думаю, что не ошибусь, назвав его одним из лучших рисовальщиков нашего времени.

В своем творчестве Корин очень разнообразен, это заметно в манере исполнения акварелей, темперы и больших полотен маслом, но рисунок везде отличается большой остротой и напряженностью. Этот «острый» рисунок присутствует и в одном из последних произведений Корина — групповом портрете Кукрыниксы.

Когда вдруг после работ этого мастера посмотришь на картину И. Сорокина «Гончарка из Балхар», то с трудом веришь, что перед тобой произведение зрелого художника, находящегося в расцвете сил, творящего и пытающегося внести свой вклад в сокровищницу культуры. Это яркий образец полного пренебрежения к рисунку, дилетантизма и безответственности.

В рисунке есть вещи, по которым узнают умелого рисовальщика. Рубенс, например, говорил: «Мастера я узнаю по рукам и ушам». Есть сложные ракурсы и даже детали, исполнение которых требует особого мастерства. Все большие художники хорошо это понимали и всегда радовались, находя такие трудности, преодоленными в работах своих товарищей по ремеслу.

Неся в себе высокие профессиональные качества, рисунок может быть очень разнообразным в трактовке. Вспомним, как рисовали Гольбейн и А. Иванов, Рембрандт и И. Репин, Леонардо и Энгр, В. Серов и Дега — какое многообразие и различие во всем: в мастерстве и темпераменте, в стиле и характере. Не везде соблюдение законов формы «вечных и незыбле мых».

Рисунок — логическое мышление, его качества доказуемы. И это не «схоластика», не «академизм», а всего лишь твердое знание предмета. Мы же в своих суждениях зачастую ограничиваемся лишь вкусом и личными симпатиями к тому или иному направлению, что должно быть более свойственно дилетантам, чем профессионалам — знатокам своего дела.

Можно привести массу примеров высказываний разных художников, которые, характеризуя с той или иной стороны рисунок, подтверждают его значение как одного из главнейших элементов в сложном и многоплановом процессе, именуемом творчеством.

Поэтому, наблюдая небрежное отношение некоторых наших живописцев к рисунку, связанное, очевидно, с мнением, что не стоит этому предмету придавать особое значение, мне хочется сказать моим товарищам по профессии: прислушайтесь к голосу истории, к голосу великих предшественников всех времен и народов. Все они, кто своими творениями, кто высказываниями, подтверждают свое большое внимание к рисунку как основе профессионального мастерства живописца.

3 Февраль 2014

Обсуждение данной новости

Гости не могут оставлять комментарии! или Зарегистрироваться