Вход на сайт

Запомнить меня

Регистрация закрыть меню входа

Email:

Пароль:

Еще раз:

Купить картину /Статьи об искусстве/

Художник Рокуэлл Кент

Художник Рокуэлл Кент

Наш друг художник Рокуэлл Кент. По-мальчишески сияющие глаза — он, кажется, минуты не может пробыть без шутки, без лукавого остроумия. Но он говорит: Сталинград — и становится торжествен. Имя русского города-победителя для него — это как солнце в одном из его рисунков: поразгоняло тучи, и, осиянные потоками лучей, гуляют на морском просторе вольные веселые волны... «Как американец, я убежден и думаю, что в этом должны быть убеждены все народы мира,— в нашем долгу перед советским народом, если выразить это одним словом — за Сталинград». Поэтому он подарил нам свое искусство. «Мои картины, рисунки, книги, переданные Советскому Союзу,— говорит он,— это дар американского народа советскому народу».

 

Рокуэлл Кент — американец и любит свою Америку. В нем воплотились лучшие черты подлинной культуры американского народа — не той, разменянной на доллары, что предстает фиглярством абстракционизма, а большой демократической культуры американского народа. Кент — ее сегодняшнее достоинство.

 

Его картины не выставляют в Соединенных Штатах — он не поливает свои холсты красками из продырявленных банок. Написанные им книги выкидывают из библиотек — в них речь о достоинстве человека. Покровители абстракционизма, заполнив-

шие художественный раздел на американской выставке в Сокольниках отвратительной мазней, не показали москвичам работы Кента. Помнится, служащий на выставке, американский консультант, на вопрос, почему не привезли полотна Кента, ответил: «Кент — коммунист». Что ж, в наш век честность и коммунизм — рядом.

 

Борьба за мир — пафос всей деятельности этого неутомимого человека, и потому замалчивает его официальная Америка. Кент — участник международных конгрессов мира, один из авторов Стокгольмского воззвания, председатель Национального комитета американо-советской дружбы. Он говорит о зачинщиках военной истерии как о сумасшедших: гонка вооружений— это сумасшествие.

 

Семь лет тому назад Кент предложил все свои работы музею Фарнсворт в Рокланде, в штате Мэн, где прошла его юность. Коллекция была принята с большим удовлетворением. Но случилось так, что в ту пору Кента вызвали в Вашингтон в комиссию Маккарти. Кент отказался отвечать на вопросы комиссии. И музей Фарнсворт отклонил дар художника.

 

В 1957 году Кент привозил свою выставку в Советский Союз. Ее посмотрело тогда полмиллиона человек.

 

Наш друг художник Рокуэлл Кент. По-мальчишески сияющие глаза — он, кажется, минуты не может пробыть без шутки, без лукавого остроумия. Но он говорит: Сталинград — и становится торжествен. Имя русского города-победителя для него — это как солнце в одном из его рисунков: поразгоняло тучи, и, осиянные потоками лучей, гуляют на морском просторе вольные веселые волны... «Как американец, я убежден и думаю, что в этом должны быть убеждены все народы мира,— в нашем долгу перед советским народом, если выразить это одним словом — за Сталинград». Поэтому он подарил нам свое искусство. «Мои картины, рисунки, книги, переданные Советскому Союзу,— говорит он,— это дар американского народа советскому народу».

 

Рокуэлл Кент — американец и любит свою Америку. В нем воплотились лучшие черты подлинной культуры американского народа — не той, разменянной на доллары, что предстает фиглярством абстракционизма, а большой демократической культуры американского народа. Кент — ее сегодняшнее достоинство.

 

Его картины не выставляют в Соединенных Штатах — он не поливает свои холсты красками из продырявленных банок. Написанные им книги выкидывают из библиотек — в них речь о достоинстве человека. Покровители абстракционизма, заполнившие художественный раздел на американской выставке в Сокольниках отвратительной мазней, не показали москвичам работы Кента. Помнится, служащий на выставке, американский консультант, на вопрос, почему не привезли полотна Кента, ответил: «Кент — коммунист». Что ж, в наш век честность и коммунизм — рядом.

 

Борьба за мир — пафос всей деятельности этого неутомимого человека, и потому замалчивает его официальная Америка. Кент — участник международных конгрессов мира, один из авторов Стокгольмского воззвания, председатель Национального комитета американо-советской дружбы. Он говорит о зачинщиках военной истерии как о сумасшедших: гонка вооружений— это сумасшествие.

 

Семь лет тому назад Кент предложил все свои работы музею Фарнсворт в Рокланде, в штате Мэн, где прошла его юность. Коллекция была принята с большим удовлетворением. Но случилось так, что в ту пору Кента вызвали в Вашингтон в комиссию Маккарти. Кент отказался отвечать на вопросы комиссии. И музей Фарнсворт отклонил дар художника.

 

В 1957 году Кент привозил свою выставку в Советский Союз. Ее посмотрело тогда полмиллиона человек.

 

Люди восторженно приняли искусство замечательного художника. «Мое творчество искало понимания, обращалось к друзьям,— говорит Кент.— Это понимание и друзей оно обрело в вашем народе. В этом смысле ваш народ, как, в сущности, и все человечество, является моим народом, моим другом. Искусство принадлежит тем, кто любит его больше всех».

 

Потому-то он принес нам в дар свои картины, рисунки, гравюры, книги — труд полувека.

 

Красив этот ясной и радостной души художник, красив всей своей жизнью. Каждый новый день для него — праздник труда и творчества. В нем восторженность перед добрыми делами человека, перед человеческой красотой и величием; он удивителен влечением все сделать и все суметь — художник и писатель, географ, архитектор и плотник, публицист и политический деятель. Он напоминает людей Возрождения — многогранностью таланта, ненасытностью к жизни.

 

Его искусство — большой мир мечтателя, труженика, поэта. Радостный странник по белу свету, он неуемно вбирает в себя краски, солнечные дали и вольные океанские ветры.

 

— Взгляните, как прекрасны день и ночь, горы и море, пустыня и плодородная, зеленая обработанная земля! Взглянитг на людей в их труде и играх, посмотрите на их достоинство и грацию! Посмотрите на вселенную, на человечество! Любите их!..

 

Мир широкий и открытый. Гордый человек простер руки к набегающим на берег волнам, к восходящему солнцу, к дальним горизонтам голубого простора. В другом рисунке: поднимаются, вырастают паруса — могучие, полные ветром. Куда унесут они, в какие края, какую дадут новую радость познаний? Или: в черноте ночи лежать над бушпритом, глядеть на звезды, бегущие впереди корабля, и быть наедине в этот час со вселенной!.. В искусстве Кента, в его художнической речи—взволнованность мечты, мужественная патетика.

 

Дикий остров Монхеган у берегов северного штата Мэн, Аляска, Огненная Земля, Гренландия — художника влечет суровое величие. Синие в полярных сумерках льды, айсберги, выплывающие в море. Горы смотрятся в холодные воды фиордов. Только сильному под стать эта трудная природа. Здесь просторно гордости человека, извечно привыкшего мерять свою силу громадностью природных стихий. Пейзаж эпически обобщенный, овеянный героическим духом, он возвышает душу: романтика, утверждающая власть мужественного сердца!

 

Кент любит, когда сияние дня наполняет краски земли. Нам нравится ясная собранность его живописи, мажорная сила цвета, простота построений — та простота, что идет рядом с душевностью человека, с чистым взором на мир. И во всем его искусстве— цельный строй чувств: так видит красоту земли человек, который ей желанный хозяин, неустанный на ней работник.

 

Потому и герои Кента — люди, похожие на него самого, труженики и мечтатели, неустанные искатели новых дорог. Навстречу солнцу, навстречу свету, навстречу мечте — это тема многих графических листов художника. В труде, в боренье, в дерзновениях раскрывается натура его лирического героя. И всегда это образы символически обобщенные: Кент говорит о тех заботах и радостях, из которых складываются общие для всех труды и дни, верит в мужество, в целеустремленность исканий, в приверженность добру и разуму.

 

В его станковых гравюрах, в иллюстрациях к книгам увлекает ощущение горизонтов всего мира. О братстве людей доброй воли, о тревогах перед лицом грозящих бед, о людях-тружениках и искателях — обо всем его слово, суровое и нежное. Это суровость труженика и бойца, нежность исповедующего зов века: человек человеку — брат. Тревоги борьбы, товарищеская ласка к тем, кому трудно сегодня в мире. Светлая задумчивость воспоминаний об увиденном, исплаванном, исхоженном. И иллюстрации— много иллюстраций к книгам, всем известным: Шекспир, Боккаччио, Гете, наш гармонично чеканный Пушкин. Образы былых веков наполняет современная ищущая мысль: что в незыблемом гуманизме классиков для нас, людей двадцатого века?

 

Рисунок в графических листах обобщен, лаконичен, строг. Монументальность, помноженная на логику, подчеркнутая гра-фичность формы. Чувствуешь сдержанное разумом волнение. Говорят, эта четкая отработанность почерка оттого, что в молодые годы Кенту довелось много заниматься архитектурным черчением. Но хочется думать —от другого. От волевой энергичности натуры. И еще (это так похоже на Кента!): мастер во многих профессиях, он приучен ценить отточенную красоту завершенного труда. Это точность руки мастера, создающего верные человеку вещи.

 

Хочется так думать потому, что в искусстве Кента - весь его человеческий характер. Он полон великого уважения к разуму и работящим рукам, к ценности всего, что создают на земле люди. «Делаю ли я картины и пишу книги оттого, что считаю, что Очень мило и приятно делать картины и писать книги? Нет! Я считаю все искусства лишь побочными продуктами жизни. Жизнь была всегда и, дай бог, всегда и будет; понятно, что я всегда буду хотеть рассказывать о ней. Мое искусство, а это значит картины и книги, будет всегда не больше, чем выражение моего интереса жить».

 

В сегодняшнем грозном и ожидающем мире хорошо с людьми, которых славит Кент. Хорошо видеть землю его глазами, видеть человека — сына доброй, общей нашей Земли...

3 Февраль 2014

Обсуждение данной статьи

Гости не могут оставлять комментарии! или Зарегистрироваться