Вход на сайт

Запомнить меня

Регистрация закрыть меню входа

Email:

Пароль:

Еще раз:

Купить картину /Статьи об искусстве/

Картина Боярыня Морозова

Картина Боярыня Морозова

Картины Сурикова с непревзойденной силой художественной убедительности воссоздают историческое прошлое России. В трактовке исторических событий главная роль принадлежит народной массе, стремления, мысли и чувства которой Суриков умел передать столь верно и ярко, словно сам был совре-менником и участником истории Древней Руси. Работа Сурикова над образом представляет собой ценный опыт, полезный для советских художников, создающих сложные сюжетные картины. В этой статье мы стараемся рассказать о работе Сурикова над образом странника в картине Боярыня Морозова» и проследить по этюдам и зарисовкам сложный путь поисков, типизации и обобщения, получивший окончательное завершение на холсте самой картины.

 

Странник-богомолец — типичная фигура Древней Руси, сохранившаяся почти неизменной на протяжении столетий и встречавшаяся во времена Сурикова. Такие странники из года в год мерили шагами необъятные просторы России. Эти странствующие богомольцы были и проповедниками, и носителями новостей для народа. Своим пешим паломничеством они связывали отдаленнейшие уголки Руси, бывали очевидцами и народных бунтов, и покаяний, и казней. Круг их жизненных наблюдений был неизмеримо более широким, чем у привязанных к своим местам посадских, дворовых, боярских или монастырских людей. Сталкиваясь с различными сторонами жизни Древней Руси, соприкасаясь с разными слоями населения, исходив вдоль и поперек русские просторы, странники накапливали обильный материал для размышлений и рассказов. Таков и странник на картине «Боярыня Морозова». По всему видно, что он пришел издалека: его силь¬ная коренастая фигура перепоясана широким ремнем, веревки, стянутые на груди, поддерживают большую котомку, в руках неотъемлемый спутник его странствий — высокий посох с затейливой ручкой (народный вариант архиерейского жезла). Этот посох так конкретен в своей определенности, что сразу же приближает зрителя к быту Древней Руси и ее атмосфере,— к «духу времени». Если в лице юродивого Суриков изображает своего рода прорицателя, то в лице странника — бродячего философа. Странник полон глубокого сочувствия к закованной в цепи Морозовой. К какой из церковных партий он принадлежит — понять нетрудно: за его широким поясом висит такая же старообрядческая «ле-стовка» (кожаные четки), как и та, что свисает с руки Морозовой. Превосходно удалось Сурикову лицо странника: небольшой, с сильными выпуклостями лоб, впалые щеки, горестная складка губ, сдвинутые брови и резкая морщинка раздумья между ними дополняются и связываются в одно целое выражением умных, много видевших на своем веку глаз. Он с состраданий, глубокой мысли. Из всей многоликой толпы в картине странник более всех остальных выражает не только сочувствие Морозовой, но и размышление, раздумье по поводу происходящего события, столь важного в трагической судьбе раскола. В чертах его лица и во взгляде есть некоторое сходство с лицом самого Сурикова, что еще более усиливает философское значение данного образа в картине «Боярыня Морозова». 2 На первом эскизе композиции «Боярыни Морозовой» (1881 год) странника еще нет. Он появляется на эскизах, начиная с 1883 года .

 

Уточнение места и положения фигуры странника в эскизах композиции шло, как обычно у Сурикова, параллельно с работой над этюдами. До нас дошли цен-ные материалы, отражающие эту работу. Чтобы собрать нужный материал, найти типы лиц, детали и т. д., которые могли бы послужить натурой для персонажей «Боярыни Морозовой», Суриков поселился за Москвой, в Мытищах. Через Мытищи, по Ярославскому шоссе «столетиями шли целый год, особенно летом, беспрерывные вереницы богомольцев, направлявшихся сначала в Хотьковский монастырь, затем в Троицко-Сергиевскую лавру, — пишет дочь П. М. Третьякова. — Суриков писал, захлебываясь, всех странников, проходивших мимо его избы, инте¬ресных ему по типу» Вспоминая о том, как создавалась «Боярыня Морозова», Суриков рассказывал Волошину: «Самую картину я начал в 1885 году писать: в Мытищах жил — последняя избушка с краю. И тут я штрихи ловил» . Из всех известных нам этюдов, сделанных Суриковым для фигуры странника, первым по времени создания является этюд маслом 1885 года, дающий по грудное изображение странника. Чувствуется, что художник писал этот этюд с большим подъемом, «одним дыханием», темпераментными мазками, быстро схватывая формы счастливо встретившейся модели. Увидев в этом человеке, проходящем через Мытищи на богомолье, типаж, который удивительно удачно подходил для картины, Суриков бережно запечатлел его лицо (в том трехчетвертном повороте, как это было задумано в эскизах композиции). Но в этюде не только отлично воспроизведена отличная модель, а есть нечто большее: художник уже схватил зерно об¬раза, подчеркнул характер и состояние странника — его взгляд, выражающий сочувствие, его глубокую задумчивость. Иными словами, он внес в натурный этюд черты и переживания, характеризующие будущий образ в картине. В результате Суриков в этом этюде так близко подошел к образному решению странника в картине, что на первый взгляд может показаться, будто бы он, этот этюд, и есть завершающее звено в процессе создания образа. Такая ошибка прочно вошла в литературу, посвященную творчеству Сурикова, что, впрочем, вполне объяснимо. Однако путь создания образа был более сложным. В этом погрудном этюде Суриков нашел в основном лишь решение головы странника, но ему еще предстояли поиски фигуры. Этюды, сделанные после 1885 года, отражают работу художника преимущественно в этом направлении. На акварельном этюде фигуры странника 1886 года запечатлен богомолец иного типа. Это — мужчина средних лет. У него круглый выпуклый лоб и впалые щеки. Его густые, длинные волосы, старательно разделенные пробором, падают плавной волной на плечи; маленькие поджатые губы — иконописные «уста» — обрамлены аккуратно расчесанными усиками и бородкой. На нем армяк в заплатах; за плечами — рыжая котомка, в руках — палка и поношенная фетровая шляпа; на шее розовый шарфик с ярко-красными крапинками, на ногах — сапожки. Весь облик этого странника, благообразно-щеголеватого в своей нищете, производит впечатление кротости характера и какой- то ограниченности мысли.

 

Автор статьи: В.Кеменов

 

Копирование информации с портала без указания автора и активной гиперссылки запрещено.

Незаконное копирование и тиражирование материалов преследуется по ст. 146 УК РФ.  

©2005-2013 Art Page.ru

20 Март 2013

Обсуждение данной статьи

Гости не могут оставлять комментарии! или Зарегистрироваться